€ 98.75
$ 92.25
Время эрзацев: как полезные дополнения становятся разрушающими заменителями

Время эрзацев: как полезные дополнения становятся разрушающими заменителями

Любые заменители — в еде, политике и в жизни — становятся причиной голода, а потом опасной передозировки, считает политолог Джошуа Митчелл

Будущее Образ жизни Экономика
Фото: Know Your Meme

Можно ли придумать теорию, которая универсальна и объясняет максимум явлений? Вероятно, нет, если учесть ограниченность знаний, с одной стороны, и динамичность социального и природного мира – с другой. Но это не значит, что не стоит пытаться, потому что даже неудача кое-что добавляет к пониманию вещей. Такую весьма интересную и дискуссионную попытку предпринял в своей статье профессор политологии из Джорджтаунского университета Джошуа Митчелл.

Суть теории Митчелла удобнее всего объяснить на примере еды, которую он и сам постоянно использует в качестве аналогии. Есть сущностные элементы – например, те самые БЖУ, без поступления которых организм функционировать не сможет. А есть добавки – допустим, витамины, которые улучшают работу организма, если принимать их дополнительно, но сами по себе заменить БЖУ не способны. Проблемой это становится тогда, когда добавки, вытесняя сущностные элементы, становятся их заменителями – эрзацами.

«Когда витамины действуют как добавка, делая нас более сильными и внимательными или менее утомляющимися, у нас возникает соблазн пойти дальше и принять их больше, – поясняет Митчелл. – Мы убеждаем себя, что именно эти добавки являются настоящим источником нашей силы. Мы думаем, что таким чудесным образом можно избежать труда по приготовлению еды. И хотя полученные результаты возможны только потому, что мы недавно поели, и добавка работает вместе с пищей, последнее легко упускается из виду».

Усугубляет эту иллюзию временной лаг, который, по словам Митчелла, является «моментом величайшего искушения», когда «преимущества добавки, ставшей заменителем, начали проявляться», а последствия замены еще нет. И это момент эйфории от того, что получилось сломать систему, обойти естественный порядок вещей, получив всё и не заплатив ничего. И именно в этот момент, говорит автор теории, человек становится жертвой «субститутизма», подобно опиоидному наркоману, практикующему просто другой вид замещения. Проблема еще и в том, что система действительно ломается. И этот момент эйфории будет оплачен втридорога. Но не сразу.

По мнению Митчелла, субститутизм наиболее проявляется в развитых странах, превращаясь в их «великую патологию». И с этой позиции он предлагает посмотреть на ряд «замещений», получивших в этих странах достаточно широкое распространение. В этом списке, весьма дискуссионном, и в целом выглядящем вполне подходяще для носителя очень традиционных ценностей, есть место явлениям и достаточно очевидным, и совершенно неожиданным.

Поскольку основная аналогия, используемая Митчеллом, это еда, то первым и очевидным примером в списке эрзацев можно назвать фастфуд. Однако автор рассматривает его не с точки зрения диетологии, что было бы вполне резонно, поскольку именно низкая пищевая ценность и высокая калорийность фастфуда приводит к перееданию и проблемам со здоровьем. А, скорее, культурологически – как эрзац трапезы, которая является одним из символов объединения людей (стол переговоров, семейный обед и прочее).

Пока фастфуд является дополнением, походным вариантом для человека, который еще не добрался до дома, – он вполне уместен. Но когда он становится заменой, то превращается в «просто механический способ потребления, которому чрезмерно потакают, потому что другие связанные с едой удовольствия – близкие друзья, члены семьи, благодарность, юмор, радость – отсутствуют». По словам Митчелла, «когда мы не знаем, чем насытиться, мы будем есть чрезмерно», и никакие «подсчеты калорий нас не спасут».

Еще один пункт в этом списке – свободный секс. В данном случае брачный секс с целью деторождения, по словам автора, является «основной пищей», потому что это непременное условие выживания цивилизации. Брачный секс с целью удовольствия – приятное дополнение, которое усилиями сексуальной революции превратилось в секс без брака. «Свинцовая тяжесть брака, связывавшая секс и труд по рождению и воспитанию детей, превращается в золото секса, где угодно и с кем угодно, бесплатно и без оглядки на воспроизводство, – говорит Митчелл. – Как только брак для деторождения перестал быть основным элементом, исчезли юридические основания ограничивать секс мужчин с женщинами».

В итоге, несмотря на то, что «секс занимает наши умы», «браки в развитом мире – регионе, где замещение наиболее распространено, – рождают все меньше и меньше детей». Соответственно, беременность в этой «заместительной» схеме превращается, по словам Митчелла, не в цель, а в помеху, «побочный ущерб от секса», поэтому и аборт, – «законный и даже тонко поощряемый», – становится не «моральной агонией», а просто выбором.

Причем, по его мнению, эрзац, ставший своего рода «новой нормой», требует новых добавок: «Если добавки можно превратить в заменители, то зачем останавливаться на первом превращении свинца в золото?». И этот процесс превращения становится бесконечным настолько, насколько хватит воображения. Для свободного секса, считает Митчелл, это может быть и однополый секс, и порнография, и секс-роботы. К эрзацам в этой сфере он категорично относит и трансгендерность, потому что, по его мнению, «промежуточной альтернативы нет – либо фиксированный закон остается в силе, либо нет».

В отношениях между людьми субститутизм – это замена живого общения на социальные сети, где «френды» постепенно замещают настоящих друзей, только усугубляя одиночество, поскольку, по словам Митчелла, «мы утрачиваем способность встречаться друг с другом лицом к лицу со всеми вытекающими отсюда проявлениями доброй воли, терпения, великодушия, снисходительности, компромисса и риска». «Всё чаще не в состоянии завести настоящих друзей, мы довольствуемся скудной пищей, которую дают онлайновые “друзья”, и “удаляем из друзей” тех, кто нарушает нашу идиллию», – добавляет он.

Эмоциональный компонент живого общения очень хорошо показывает еще одну негативную особенность субститутизма – эрзац, не насыщая по-настоящему, провоцирует «голод» и «передозировку». «Особенность этого голода в том, что то, что мы жадно едим, не может насытить, – говорит Митчелл. – Поэтому мы “едим” всё больше – витамины, фаст-фуд, социальные сети. Вот почему так опасен голод, связанный с превращением добавок в заменители – он быстро приводит к передозировке».

Субститутизм есть и в политике. По словам Митчелла, одна из аксиом либеральной мысли заключается в том, что общество предшествует государству «как еда витаминной добавке». «Еда должна быть найдена в обществе – в отношениях лицом к лицу, которые обеспечивают гражданские ассоциации, семьи и религиозные институты, – говорит он, опираясь на идеи Алексиса де Токвиля. – Государство может дополнить “пищу”, которую мы там находим, но не может ее заменить».

Токвиль еще в свое время предсказывал, что в будущем у людей появится искушение заменить общество государством, и это будет губительно для демократии в целом. Именно активность обычных граждан, непосредственно взаимодействующих друг с другом, придает демократическим институтам силу и энергию, и государство может дополнить эти институты, а заменить без истощения – нет. И, по словам Митчелла, это пророчество, к сожалению, не было услышано.

Так, одно из проявлений политического субститутизма – это когда партии ограничиваются лишь собственными заявлениями и отказываются от любого взаимодействия, застряв «в смертельной и бессильной оппозиции» друг другу. «Когда политика превращается в лозунги “за” и “против”, члены другой партии являются не согражданами, с которыми мы не согласны, а воплощением темных сил, которые необходимо устранить, чтобы наш собственный свет мог ярко сиять», – говорит Митчелл. И в результате, государство укрепляется в ущерб обществу, а социальные проблемы только нарастают.

Стоит отметить, что среди приведенных автором примеров, где эрзац-практика помогает объяснить негативные тенденции, есть весьма неожиданные и даже спорные. Так, например, загрязнение окружающей среды пластиковыми бутылками тоже объясняется им, как и фастфуд: бутилированная вода – это походный вариант, уместный в дороге. Причем «дорога» в данном контексте, который опять-таки скорее культурологический, это уже не дополнение к «дому», а его вариант, замена, образ новой – неоседлой – жизни.

«Питьевая вода из бутылки – это замещение, приличествующее бездомной душе, которая всегда “в пути”, эйфорической и свободной, мечтающей о маленьком домике на колесах или о жизни в фургоне», – поясняет Митчелл, отмечая, что такой образ жизни становится всё более популярным. Проблема в том, что «дом» у него – это основа и ключевой образ цивилизации, и если «внимание переключается с дома, домашняя жизнь увядает», а с ней соответственно и всё остальное.

В этом же духе объясняется и охрана природы, где «управитель» – глава «дома», который знает, сколько и чего ему нужно от природы для ведения домашнего хозяйства, – противопоставляется «экологу», который «хочет поставить себя вне природы», «добиться видимости морального иммунитета», отдавая «грязные задачи» по добыче ископаемых и прочему другим народам.

«Управитель очеловечивает природу, ответственно используя ее для ведения хозяйства и создания дома; “защитник окружающей среды” денатурализирует человека, лишая его возможности быть управляющим», – говорит Митчелл, видя субститутизм в том, что «защита окружающей среды» – это попытка государства заменить активность граждан, поскольку граждане с этим якобы не справляются.

И здесь же он вполне резонно замечает, что миллиарды живущих сегодня людей оказывают на планету колоссальное давление, с которым не справиться «никакими правительственными ограничениями и постановлениями», если «мы сами не будем в первую очередь блюстителями природы». А те, кто, по его мнению, верят в способность государства решить эту проблему, а не помочь обществу в ее решении, «занимаются самообманом, как опиоидные наркоманы».

Довольно неоднозначной, – если не учитывать важность в концепции Митчелла дома и живого взаимодействия, – выглядит и интерпретация онлайн-торговли как эрзаца. По его мнению, именно обычные магазины формируют представление о вещи, которую «нужно увидеть, потрогать, послушать или понюхать» прежде чем понять, понадобится она или нет. И если это представление есть, то нет проблем покупать через онлайн-платформы. Поэтому и прибыль онлайн-магазинов зависит от этого представления, которое развивается в реальном взаимодействии с вещью, однако онлайн-магазины, в отличие от обычных, не берут на себя расходы по развитию такого представления у покупателей.

«Amazon претендует на то, чтобы заменить походы по магазинам, – поясняет Митчелл свою мысль. – Однако реальный источник его дохода не склады, а обычные магазины, которые Amazon постепенно сводит на нет. Когда эти магазины закроются навсегда, Amazon попытается сыграть роль заменителя, но со временем наше представление о вещах увянет, и он будет для нас менее полезен».

Несмотря на дискуссионность приведенного автором перечня явлений и их отдельных аспектов – допустим, те же онлайн-магазины позволяют формировать представление о вещи в процессе примерки, популярность бутилированной воды может быть следствием ухудшения качества водопроводной, а для «управителя» в отличие от «эколога» природа оказывается не храмом, а мастерской, – стоит отметить, что проблема эрзацев действительно глобальна и охватывает гораздо больший круг явлений, чем рассматривает Митчелл.

Но он отмечает одну очень важную вещь: в процессе превращения добавок в заменители – эрзацы жизненно необходимого – могут быть интересанты, в разной степени этот процесс стимулирующие. Это и бизнес, успешно монетизирующий стремление человека избавиться от труда – будь то приготовление пищи, хождение по магазинам, выстраивание отношений, воспитание детей и т. п. Или государство, потакающее человеку в стремлении избавиться от ответственности – за себя, за свой дом, за природу, за окружающий социум. Эти интересанты способны в той или иной степени поощрять иллюзию, что фундаментальную систему, из которой вырастает жизнь человека и общества, можно обойти или сломать, и ничего за это не будет.

В том, что это иллюзия, причем губительная, – Митчелл категоричен, считая, что она приводит к жизни в долг, проценты по которому будут огромны. И единственный выход он видит в том, чтобы вернуться к «хлебу насущному, необходимому для трезвой жизни». В каждом конкретном случае определить, что является сущностно необходимым, а что дополнительным. И тогда не будет необходимости отказываться от добавок, которые в своей собственной роли могут быть и полезны. Условие одно – не превращать их в эрзацы.

Источник

Свежие материалы