Скрытый магнит: антрополог объясняет секрет успеха Кремниевой долины
Лидеры

Скрытый магнит: антрополог объясняет секрет успеха Кремниевой долины

Как доказывает исследователь, дело вовсе не в рисках и даже не в прорывных технологиях

Чак Дарра, антрополог и житель Кремниевой долины, приехал в кафе в Маунтин-Вью в шортах и сандалиях и без телефона. «Я не хочу, чтобы люди так просто могли достать меня», — сказал он, как будто это была самая очевидная вещь в мире. Хотя сейчас я думаю, что так и есть.

Во всех других смыслах Чак представляет Кремниевую долину такой, какой можно ее увидеть. Он родился в больнице Стэнфорда в то время, когда город был известен в качестве столицы слив. Там были фруктовые сады, производились сухофрукты и ничего более. Для юного Чака жизнь в Долине была идеальной. Все там было немного лучше, чем где бы то ни было. Фрукты были вкуснее, а воздух чище. Грецкие орехи были размером с грейпфрут. «Это было прекрасное место для ребенка», — говорит он, и я вижу по его глазам, что он покинул меня, отправившись в давние, лучшие времена. Эдем до появления микросхемы.

Чак признается, что никогда не думал, что так произойдет. «Однажды кто-то подошел ко мне и спросил: «Где это новое место, которое называют Кремниевым?», а я ответил: «Что за кремний? Звучит как самый глупый рекламный трюк в мире». На это он ответил что-то вроде: «Да, мы делаем микросхемы для калькуляторов». На что я ответил: «О чем ты вообще говоришь, чувак?» Так что нет, я действительно не знал, что все так сложится». Сейчас, несмотря на это, Чак стал для Кремниевой долины кем-то вроде Маргарет Мид: он продирается через трассу 101, изучает местные племена и их образ жизни. Он находит это необычайно захватывающим.

Кто пришел первым и что случилось потом

Мы заказали кофе и нашли столик на улице. Секрет успеха Кремниевой долины, говорит он, не в том, что она была лучшей — она попросту стала первой. «Преимущество первопроходцев» — так это называют, и это объясняет многое, не только инновации Долины. Возьмем клавиатуру вашего компьютера. Верхние левые буквы – QWERTY. Почему? Это самый рациональный способ расположения клавиш? Вряд ли. На самом деле, скорее самый нерациональный.

Раньше клавиши печатных машинок часто ломались, и дизайнеры решили специально расположить их так, чтобы замедлить скорость набирания текста и сократить риск поломки. Новые печатные машинки больше не ломались, но раскладка QWERTY уже прижилась. Машинистки свыклись с этими ограничениями и продолжали работать несмотря ни на что. Их обучали этому в специальных школах. Так это и осталось, даже несмотря на то, что такая раскладка могла быть далеко не лучшей. Точно также формат видео VHS взял верх над явно более достойным Betamax. Кроме того, колонисты остановились у Массачусетского залива, а не в Вирджинии, как должны были, просто потому что заблудились.

Суть в том, что «лучшая» технология или идея не всегда побеждает. Иногда случайность и непредвиденные обстоятельства одерживают верх.

Важнее то, что случилось после этого. Мы подстраиваемся под неэффективность клавиатуры, и наши пальцы летают. VHS работает исправно, пока не вытесняется DVD. Поселенцы выдерживают суровые зимы Новой Англии и процветают. Так происходит со всеми местами, где процветает гениальность. Они могут быть не идеальными или некрасивыми, но они в каком-то смысле бросают нам вызов, и когда мы отвечаем на него в смелом и креативном ключе, тогда и закладывается фундамент золотого века.

Но чтобы это усвоить, вы должны сначала добраться туда. Вот что объясняет философию Кремниевой долины: лучше принести неидеальный продукт на рынок сегодня, чем идеальный – завтра. Как отметил однажды Стив Джобс: «Когда изобрели лампочку, никто не жаловался, что она слишком темная».

Такие места, как Кремниевая долина, становятся магнитами, и когда они намагничиваются, скорость уже набрана. Опять же, креативность заразна. Некоторые исследователи обнаружили, что мы более креативны, когда нас окружают креативные коллеги, даже если мы не взаимодействуем с ними напрямую. Мы также получаем креативный импульс, просто наблюдая за «нарушением схемы» — как кто-то ест оладьи на ужин, например. Что-то в креативных действиях вдохновляет нас повышать собственную креативность.

Риск любят немногие

По дорогу к Чаку я встретил фургон для мебели, парковавшийся около невзрачного офисного здания в Маунтин-Вью. Работники были заняты разгрузкой стульев и столов; несомненно, они избавлялись от следов предыдущего неудачного предприятия, чтобы организовать на его месте новое. Самый главный символ Кремниевой долины – это не iPhone или микросхема, а такие фургоны.

Подвижность, как говорит Чак, — вот ключ к понимаю Долины. Ничего не стоит на месте в Кремниевой долине, это место имеет кинетическую энергию. Посмотрите на топ-10 корпораций в Кремниевой долине, предлагает Чак. Каждые пять или десять лет этот список целиком меняется, за исключением одной-двух компаний. Это не новая концепция. Я вспоминаю Флоренцию: там состав комитета, руководившего строительством собора Дуомо, менялся каждые несколько месяцев.

Один из крупнейших мифов о Кремниевой долине, говорит Чак, заключается в том, что люди здесь идут на риск. Этот миф частично и правдив, и ложен. Чак утверждает, что Долина воспевает риск, но в то же время «она имеет один из лучших механизмов для предотвращения последствий риска».

«Например?»

«Только подумайте. Нам говорят, что эти предприниматели заслужили свои деньги только благодаря риску, на который пошли. Но вы не видите здесь людей, прыгающих с крыш домов. Они всегда приземляются на ноги. Они приземляются в таких местах, как это, пьют свой капучино, потому что это особого вида риск. Большинство людей в сфере хай-тек признаются, что если потеряют свою работу, то найдут новую. Они даже могут найти работу еще лучше».

«Значит, у них есть подушка безопасности?»

«Да. Огромная. Проще пойти на риск, когда вы от него защищены».

Дело не в великих идеях и не в технологиях

Я попиваю свой отличный кофе, глядя на проскальзывающие мимо машины Google без водителей, в то время как мужчина без телефона развевает еще один миф о Кремниевой долине. Тот, в котором говорится, что здесь рассадник хороших идей. Это не так. Признаюсь, это удивило меня. Я всегда думал, что отличные идеи – это сильная сторона Кремниевой долины.

«Чепуха», — заявляет Чак. То, что делает Долину особенной, — это не сами по себе идеи, но то, что случается, когда эти идеи зарождаются. В Кремниевой долине идеи не изобретаются, но развиваются быстрее и умнее, чем где-либо еще. «Если у вас есть идея, люди скажут вам, как и где она будет более уместна, — объясняет Чак. — Существуют специальные механизмы, институты создаются, чтобы собрать вместе ярких людей». Если Силиконовая долина была бы мозгом, то она не была бы лобной долей или даже клеткой, это был бы синапс, то есть проводник.

Кремниевая долина – это не про технологии. Бесспорно, продукты здесь технологичны, но не в этом весь смысл. «Люди говорят, что приезжают сюда, потому что это технологический центр, но это лишь способ оправдать свой переезд, — говорит Чак. — Истинная причина заключается в том, что сделки здесь происходят иначе, и именно здесь возможно их реализовать самым разным образом».

Долина хорошо поглощает новых приезжих точно так же, как и избавляется от них. «Вы можете пообщаться с людьми, которые провели здесь всего несколько недель, и они уже будут вести себя так, будто они часть Кремниевой долины. Это место удивительным образом впитывает людей, но также отпускает людей, дает им уйти». Магнит, одним словом, но также и сито.

Оригинал

Fast Company 22 ноября 2016