€ 65.46
$ 63.14
«Пандемия стала историей про плохого парня, которого не победить»

«Пандемия стала историей про плохого парня, которого не победить»

Люди устали от коронавируса, но еще больше они устали от того, что не могут уловить сюжетную линию происходящего, считает журналист Джо Пинскер

Образ жизни
Фото: Nicole Davison/Flickr

Если бы пандемия была фильмом, в нем не было бы никакого смысла. Даже если не брать в расчет страдания и монотонность сюжета, это кино невозможно было бы смотреть из-за изнурительной продолжительности, ложных концовок и непостижимого злодея — вируса. Профессор психологии Университета Юты Мониша Пасупати, изучающая жизненные повествования, невысоко оценила кинематографический потенциал пандемии, заметив лишь, что «всегда найдется такой контингент историков кино», которым нравится авангардизм.

Два года жизни с коронавирусом по очевидным причинам истощили дух, но усталость усугубляется еще и тем фактом, что нам никак не удается вписать пандемию в рамки удовлетворительной истории. Профессор психологии в Колледже Святого Креста Марк Фримен считает, что это похоже на «усталость от повествования» — «истощение, вызванное не только неумолимостью пандемии, но и безжалостностью постоянно изменяющегося описания, сопровождающего ее».

Вспышки пандемии нарушили основной человеческий импульс к структурированию жизни. Люди на уровне инстинктов пытаются осмыслить события в мире и в жизни, представляя их в виде рассказа. По мнению исследователей, изучающих психологию повествований, попытки сделать что-то во что бы то ни стало приводят к неприятным последствиям: стрессу, тревоге, депрессии, чувству фатализма и, как выразился один эксперт, «паршивому самочувствию».

Особенно тяжелый отрезок истории пандемии пришелся на 2021 год, когда стали доступны вакцины. На первый взгляд они казались спасением, о котором люди мечтали. Но пришел штамм «дельта», который свел на нет весь оптимизм и вызвал шоковое чувство. Разве история не должна была закончиться или хотя бы перейти в антракт?

Что сделало историю пандемии еще более невыносимой, так это то, что люди не могли прийти к единому мнению по основным фактам. Многие утверждали, что пандемия — это обман, а вакцины наносят вред. По словам профессора психологии Северо-Западного университета Дэна Макадамса, расхождения в убеждениях препятствуют созданию коллективной истории. В других коллективных трагедиях такого диссонанса не было. Во время Второй мировой войны национальный нарратив было легче выстроить: «Никто не утверждал, что войны не было».

С точки зрения психологии, история была бы иной, будь в ней основной дьявольский антагонист, против которого нужно вести борьбу. Но пандемия лишила нас этой возможности — у вируса нет свободы воли и мотивов. 

Профессор сюжетных наук в Университете Огайо Ангус Флетчер поделился мнением, что люди жаждут сюжетной линии отчасти потому, что Дисней создал огромное количество фильмов с одним и тем же повторяющимся сюжетом — битва добра со злом, где добро торжествует и убеждает зло отказаться от плохих намерений. Без разумного врага «мы не можем поступать так, как обычно поступаем, когда оппонент из другой политической партии делает что-то, что нам не нравится … борьба заключается в том, чтобы вынудить противника признать зло и сдаться», говорит Флетчер.

Вы хотите видеть реальность, соответствующую привычной для вас сюжетной линии, а когда этого не происходит испытываете стресс. Макадамс заметил, что люди жаждут «спасительных» повествований — историй, которые превращаются из плохих в хорошие. В проповедях, торжественных речах и национальных мифах люди постоянно слышат рассказы о победе над трудностями, но история пандемии не дает такого позитивного решения и просто отказывается заканчиваться, не говоря уже о хорошем исходе. В этом и кроется причина, почему появление новых штаммов сделало людей особенно уязвимыми — был разрушен счастливый конец, которого мы всегда ждем, и который уже казался в пределах досягаемости.

Пандемии в целом не хватало связного повествования, и людям оказалось проще найти для нее место в историях собственной жизни. Пасупати видела, как эти личные процессы разворачиваются в письменных размышлениях, которые она и ее коллеги по исследованию собирали у сотен студентов колледжа, начиная с апреля 2020 года и периодически повторяя опросы. «Одна из приятных особенностей несоответствия истории и реальности заключается в том, что со временем люди научатся управлять этим», — говорит она.

Результаты этой борьбы меняются. По словам Пасупати, некоторые студенты открыли в себе страсть к общественному здравоохранению. Одни пишут о том, что пандемия изменила их отношение к жизни, другие называют ее катализатором, побудившим, например, к переезду к любимому человеку. Другие эксперты рассказывают, что люди рассматривают пандемию как паузу, перезагрузку или просто временное отступление в истории жизни.

Флетчер считает, что с самого начала повествование, за которое ухватились многие люди — это история о вмешательстве. «Представьте, что вы смотрите фильм в кинотеатре, а кто-то встает перед вами и начинает спорить с партнером по телефону? Я думаю, что именно это и произошло — вирус стал этим парнем, — говорит он. — Я думаю, мы раздражены и злы на произошедшее, потому что нарушился общепринятый ход истории». По его мнению, мысль о том, что мы лишились той жизни, которую хотели прожить, вызывает стресс, так как это воспринимается как потеря авторства личного повествования.

Тем временем Пасупати в своем исследовании обнаружила, что студенты, которые рассматривали пандемию как возможность для роста — как тот начинающий ученый в области общественного здравоохранения — демонстрировали более низкий уровень тревоги и депрессии. Это согласуется с результатами предыдущих исследований, говорящих, что чем больше искупительных сюжетных линий в жизни человека, тем он счастливее.

Это не означает, что ключ к счастью заключается в позитивном отношении к ужасным событиям. Макадамс считает, что культивирование оптимистичного взгляда действительно улучшает самочувствие людей, но нужно с осторожностью относиться к культурному давлению, которое требует счастливого конца. В некоторых событиях он просто невозможен.

По словам Макадамса, не стоит хвататься за искупительную историю пандемии: больше спокойствия принесут скромные и реалистичные рамки. «Мне нравится мысль, что нам придется «научиться жить с вирусом». Я думаю, что это правильно — это не похоже на войну, которая закончится, и «мы станем победителями», — говорит он. Следует признать, «что всегда будут трудности». Мы должны «четко это видеть и научиться справляться с невзгодами, которые невозможно полностью преодолеть». Принять эту историю, даже если она горько-сладкая, лучше, чем ожидать голливудского финала, который никогда не наступит.

Источник

Интересная статья? Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы получать больше познавательного контента и свежих идей.

Свежие материалы