«Самый большой риск — вообще не рисковать»: Марк Цукерберг о том, как строить будущее
БудущееЛидеры

«Самый большой риск — вообще не рисковать»: Марк Цукерберг о том, как строить будущее

Создатель Facebook рассказывает о планах на десять лет, о самых главных трудностях в истории компании и дает советы предпринимателям. Вопросы задавал глава Y Combinator Сэм Альтман.

Стартап-инкубатор Y Combinator под началом Сэма Альтмана запустил цикл интервью на тему «Как строить будущее». Первым делом Альтман поговорил с Марком Цукербергом. Мы публикуем этот разговор с некоторыми сокращениями. Дальше по тексту есть и видео.

Расскажите о самых первых днях Facebook. Каково это было?

Марк: Меня всегда увлекали люди и то, как люди работают. В университете я изучал психологию, и в том числе мы узнали, что многие участки мозга нацелены на понимание других людей, понимание языка, коммуникации, выражений лица, эмоций. И в интернете в 2004 году можно было найти что угодно — новости, фильмы, музыку, справочные материалы. Но самое важное для людей — другие люди и понимание того, что с ними происходит, — вот этого в интернете не было. И чтобы понять, что происходит с людьми, нужно было разработать инструменты, которые позволят людям выражать свои переживания. Я хотел понять, какие курсы мне нужно пройти, и разработал небольшой сайт Course Match. Там можно было ввести те курсы, которые ты берешь, посмотреть, кто еще берет эти курсы, и сайт просчитывал разные корреляции. Он говорил, что людям, которые прошли вот тот курс, вероятно, понравится и этот курс. И меня поразило, что люди часами сидели там и кликали. Там не было ничего такого суперинтересного, но меня поразило, что у людей есть глубокая потребность понять, что происходит с окружающими. У меня в Гарварде было, наверное, около десятка таких проектов, прежде чем я, наконец, стал делать первую версию Facebook, и там уже все это сложилось вместе.

Вы с самого начала думали, что Facebook станет компанией?

Я сделал первую версию Facebook, потому что я и мои друзья хотели этим пользоваться. Нам нужен был каталог и средство связи с другими людьми из Гарварда. И я не думал, что из этого получится бизнес. Когда мы запустили первую версию, я пошел за пиццей с друзьями, которые теперь здесь работают. И я четко помню, как мы рассуждали: когда-нибудь кто-то построит такое же сообщество для всего мира, сделает такую компанию — но это будем не мы. Мы просто не думали о бизнесе тогда.

Чем Facebook отличался от всех ваших предыдущих проектов, что помогло ему стать той компанией, которую мы знаем сегодня?

Ну для начала, мы его не бросили. Остальные проекты свое отработали, и мы ими больше не занимались. А вот Facebook… людям он понравился, и они начали его очень интенсивно использовать. Мне кажется, за две недели им стали пользоваться две трети гарвардских студентов. И нам писали студенты MIT и других местных университетов, они спрашивали, можно ли сделать Facebook для их колледжа, ну и мы этим занялись. Опять-таки, мы не собирались делать сервис, из которого вырастет компания, мы вроде как просто следовали желаниям людей. В какой-то момент мы начали нанимать людей и решили-таки создать компанию. 

Какие еще советы из того опыта можно вывести для людей, которые хотят делать новые проекты?

Я всегда думаю, что надо начинать с проблемы, которую вы хотите решить, а не с решения создавать компанию. И самые классные компании — это те, которые пытаются добиться каких-то социальных перемен, пусть даже на локальном уровне. Мне кажется, это некоторое извращение — начинать строить компанию еще до того, как ты решил, что собираешься делать. Все должно быть наоборот.

Какие моменты в начале работы над Facebook были для вас самыми сложными?

Думаю, один из самых сложных — когда Yahoo предложила купить нашу компанию за огромные деньги. Это был поворотный момент. До того мы просто приходили и думали, а что бы еще сделать. Запуститься в других университетах. Запуститься в школах, включить поддержку фото… Но потом пришла Yahoo и предложила нам миллиард долларов. Тогда мы уже пару лет работали над Facebook, им пользовались 10 миллионов человек, и было не очевидно, можем ли мы сильно расшириться. И это был первый раз, когда нам пришлось заглянуть в будущее и провести массу интересных бесед друг с другом и с инвесторами. И в итоге Дастин [Московиц] и я решили: «Нет, мы можем соединить не только 10 миллионов студентов. Мы можем сделать из этого реально успешную историю». Это был очень стрессовый момент, потому что многие люди считали, что мы должны продать компанию. И я, наверное, тогда не очень четко обозначал, что мы собираемся делать. Для многих, с кем мы начинали компанию, это был полный успех: начать с нуля и через два года продать компанию за миллиард. И я это понимаю, но тот факт, что я не очень-то хорошо объяснял, что мы хотим делать, создал огромное напряжение. Самым болезненным был не отказ от предложения. Самым тяжелым было то, что после этого многие люди ушли, потому что не верили в то, чем мы занимаемся. 

Что вас больше всего вдохновляет, когда вы думаете про следующие 20 лет? Как изменится Facebook — и весь мир?

В ближайшие десять лет мы хотим увидеть три большие перемены, и на этих трех вещах мы и сосредоточены. Во-первых, связь: сегодня больше чем у половины жителей Земли нет интернета. Многие глобальные проблемы, которые мы хотим решить, можно решить, только если мы будем решать их вместе, если все смогут поучаствовать в их решении. Во-вторых, это искусственный интеллект, который откроет массу возможностей в самых разных областях. Мы используем его в Facebook, чтобы показывать людям более осмысленный контент, чтобы вы могли быть в контакте с теми, кто вам действительно интересен. Но во многом эта работа над AI похожа на разработку софта, который будет ставить более правильный диагноз, подбирать более правильное лечение, или систем для самоуправляющихся автомобилей, которые помогут сохранить человеческие жизни. Меня расстраивает, когда люди начинают распространять страхи по поводу искусственного интеллекта, как он может навредить людям. Я думаю, что он будет спасать жизни и продвинет нас вперед. И третье… каждые 10-15 лет появляется новая вычислительная платформа, которая позволяет делать что-то совершенно новое. 20 лет назад мы все пользовались настольными компьютерами, довольно неудобными. Мы работали на них, потому что это делало нас продуктивнее, но мало кто использовал их для развлечений. Теперь у нас есть смартфоны — гораздо более человечные устройства. И после них появится другая платформа. Я думаю, это будет виртуальная реальность и дополненная реальность. И это поможет людям быть креативнее, гораздо глубже переживать то, что чувствуют другие.

Вам было 19, когда вы запустили Facebook. Мы в Y Combinator часто слышим: «Мне сегодня 19 лет. Я хочу сделать все, чтобы мир стал лучше. Что мне делать?» Что бы вы посоветовали таким людям?

Самое важное для предпринимателя — выбрать то, что его реально интересует, работать над этим, но не ставить задачу превратить это в бизнес, пока это по-настоящему не заработает. Огромная доля успешных компаний были построены именно таким образом. 

А когда Facebook реально стал бизнесом?

Не знаю. Мы формально зарегистрировали компанию, когда в нас инвестировал Питер Тиль, примерно через полгода. Когда мы разговаривали с Питером об инвестициях, мы с Дастином сразу сказали, что планируем вернуться в Гарвард и закончить учебу. Я начал работать над Facebook на втором курсе. Мы делали его все лето, а потом планировали снова начать учиться. Мы не собирались сидеть в офисе и работать фултайм. И Питер сказал: «Ага, конечно». Думаю, он лучше нас все понимал. Было ясно, что объем работы быстро растет, но мы все-таки не сразу бросили учебу. Мы сказали в университете, что берем отпуск на семестр, а потом еще на один, а потом еще на год — ну и потом мы уже решили, что не вернемся.

По поводу Питера: каков самый лучший совет, который вы от него получили?

По-моему, это Питер произнес фразу: «В мире, который так быстро меняется, самый большой риск — это вообще не рисковать». И я думаю, это правда. Когда ты оказываешься в ситуации, когда нужно принять очень важное решение, всегда находятся люди, которые будут указывать на риски, и в этом они правы. В любом решении есть плюсы и минусы. Но в целом, если вы топчетесь на месте, избегаете перемен, то вы гарантированно проиграете и отстанете. Поэтому я думаю, так и есть: в конечном счете рискованнее всего — вообще не рисковать.

Оригинал

Интересная статья? Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы получать на почту еженедельный newsletter с анонсами лучших материалов «Идеономики» и других СМИ и блогов.

Сэм Алтман 18 августа 2016